1739_900Часть 1

«Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов. В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью. Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет. Иисус, увидев его лежащего и узнав, что он лежит уже долгое время, говорит ему: хочешь ли быть здоров? Больной отвечал Ему: так, Господи; но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня. Иисус говорит ему: встань, возьми постель твою и ходи. И он тотчас выздоровел, и взял постель свою и пошел. Было же это в день субботний» (Ин.5:2-9)
«… потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили …» (1Кор.15:6).

Вот уже несколько дней Ионафан не вставал с постели. Он забывался тревожным сном, в голове проносились какие-то образы, и все заканчивалось одной и той же картиной – Голгофа, на ней три креста, на среднем умирает Он. Ионафан что-то пытается кричать, но горло, будто забитое пылью, не может издать ни звука. Ионафан беспомощно оглядывается по сторонам, его губы шепчут какие-то слова, а вокруг видны перекошенные от злости лица, выкрикивающие проклятия рты и налитые кровью и полные ненависти глаза. Ионафан вновь и вновь пытается закричать: «Остановитесь! Это же Иисус!!!» Но губы безмолвно шевелятся, как у рыбы вытащенной из воды. Тогда Ионафан пытается бежать к Кресту, чтобы помочь Господу, но воздух был вязкий и липкий, а ноги становились тяжелыми и, казалось, прирастали к земле. Так он и стоял беспомощный и завывал от душевной боли. В этот момент сон отступал… Ионафан лежал в своей постели весь мокрый от слез и со стоном, уже наяву, шептал: «За что, за что, за что…» Ему казалась дикой сама мысль, что могли убить такого Человека. Это был не просто Человек, в Израиле Он стал надеждой для многих подобных Ионафану. Общество полностью отторгает тех, кто ему не нужен. Религия пытается помочь, потом разводит руками и поворачивается спиной. Сколько таких священнических спин видел Ионафан. Сначала они говорят слова поддержки кроткими голосами, потом начинают на тебя раздражаться и обвинять в недоверии Богу, а потом и вовсе обходят стороной и не смотрят в твою сторону. Этим Ионафан был сыт по горло…

Прошло чуть больше года, а кажется минула вечность…

А началась его история очень давно. Ионафан мысленно перенесся на 39 лет назад. «Сколько мне тогда было? Лет 5, не больше». Ионафан смутно помнил происшедшее, но детская память четко зафиксировала картинку: старший брат Иаков отталкивает его, Ионафан падает, а на земле лежал тот роковой камень, торчащий острием вверх. Ионафан помнил вспышку резкой боли, а потом темнота… Иаков, увидев бледное, неподвижное тело брата, подумал, что убил его, испугался и убежал, никому ничего не сказав. Ионафан так и пролежал на обочине дороги без сознания еще больше часа, пока его не увидел пастух. Когда Ионафана принесли домой, он был всё еще без сознания. Лекарь, осмотрев бесчувственное тело ребенка, печально покачал головой:

— Надо воздать хвалу Всевышнему, что мальчик без сознания, иначе он давно умер бы от боли. У него переломан позвоночник.

Мать зарыдала, закрыв лицо ладонями. Отец посмотрел на лекаря тяжелым взглядом и спросил:

— Как это могло случиться?

Тот пожал плечами:

— То ли сам упал, то ли кто толкнул…

Отец покрутил головой и позвал:

— Иаков!.. Где этот мальчишка?! Я же приказал ему смотреть за братом.

Иаков вернулся домой под вечер и сделал вид, что ничего не знает, сказал, что бегал к друзьям в соседний поселок. К этому времени Ионафан пришел в сознание, но не смог пошевелиться, так как был плотно привязан к доске.

— Лежи, сынок, — тихо сказала мама.

Ионафан посмотрел на неё – её лицо опухло от слёз, которые беспрерывно вытекали из уголков глаз.

— Мама, не плачь, — слабым голосом проговорил мальчик.

— Маленький мой, как же это произошло? – уткнувшись мокрым лицом в личико Ионафана, прошептала мать.

Ионафан всё прекрасно помнил. Помнил гневное лицо Иакова, его толчок… Он понимал, что ждет Иакова, расскажи он, как всё было. Ему стало жаль брата, и он сказал:

— Я упал… Потом было больно…

Он не выдал брата и потом, когда долгие месяцы, изнемогая от боли, плакал и по-детски молил Бога помочь ему. Не выдал и в тот день, когда Иаков наклонился к нему и злобно прошептал:

— Если расскажешь родителям – убью! Ночью задушу! Понял?

Ионафан с того дня старался не смотреть на брата, чтобы даже взглядом не выдать его. И вовсе не потому, что он боялся угроз брата. Нет, ему по-прежнему было его жаль!

Последующий год был годом отчаяния. Лекарь вынес приговор – мальчик никогда не сможет ходит. Была поездка в Иерусалим, жертвы в храме, молитвы… Но всебесполезно. Ноги Ионафана висели, как плети полностью лишенные силы.

А потом соседки рассказали маме о Вифезде – купальне, в которую свозят больных. Говорили, что в воду купальни сходят иногда Ангелы и возмущают воду, и та становится целебной. Но было одно НО – исцеление получал только тот, кто первый сходил в воду. После этого вода теряла исцеляющую силу. Когда мама услышала эту историю, её глаза загорелись надеждой:

— Мы поедем. У нас получится.

Отец не верил в такие истории и пытался отговорить жену, но та была непреклонна.

По дороге в Вифезду Ионафан впервые за долгие месяцы увидел мать улыбающейся и услышал её смех – надежда придала ей сил…

Всё вернулось на круги своя, когда они приехали на место. Такого столпотворения Ионафан не видел никогда. Не видел он и такого количества больных, калек, собранных в одном месте. Все проходы, ведущие к воде, были забиты инвалидами. О том, чтобы пробраться ближе, не могло быть и речи. Мама узнала, что существует некое подобие очереди, которая теряла всякий смысл, когда люди пробирались ближе к воде: там действовал закон – кто быстрее, тот и ближе. Но сейчас даже об этом не было смысла думать, только на то, чтобы добраться до воды, надо не один десяток лет. Им встретились люди, которые жили у купальни по двадцать пять лет и больше. Ионафан видел, как потускнел взгляд мамы. Она потеряла всякую надежду.

В жизни Ионафана и его семьи начался новый период жизни, занявший более тридцати восьми лет, и который можно обозначить одним словом – Вифезда. С одной стороны, Вифезда – это постоянная надежда на чудо. А вдруг?! Вдруг они окажутся у воды, и в этот момент Ангел возмутит и сделает её целебной… Если бы тогда Ионафанусказали, что это место станет его жилищем на несколько десятилетий, он попросил бы увезти себя домой. Но они с матерью проживали каждый день с надеждой, не думая о будущем. Все эти годы Ионафану часто снился один и тот же сон. Он лежит на самом краю купальни, вода так близко, что её можно потрогать рукой. Тихая и ровная, как лист бумаги водная поверхность, в которую вдруг сверху ударяет луч света, такой яркий, что Ионафан на несколько мгновений слепнет… Вихрем начинают закручиваться потоки воздуха, поднимая вверх ворох мусора и лохмотьев. Ионафан пытается увидеть Ангела, щурясь вглядывается в столб света, но ничего, кроме вздымающейся водяной пыли, увидеть не может. Вдруг вода покрывается рябью. Ионафан пытается переклониться и спуститься в купальню, но ноги, словно гири, держат его. Ионафан понимает, что сейчас самое время погрузиться в бурлящую исцеляющую жидкость и видит, как к воде устремляются десятки несчастных инвалидов. Ещё мгновение и всё будет кончено. Ионафан мечется, судорожно крутит головой, пытаясь увидеть маму, но её нигде нет. И вот чья-то нога опускается в купальню… Ионафан громко кричит: «Ма-ма-аа!!!» Обычно на этом месте он просыпается. Всегда мама была рядом, ласково вытирала мокрый лоб и шептала: «Я здесь, дорогой мой. Мама рядом, успокойся». Ионафан переводил дыхание и обводил взглядом забитый калеками проход в купальню.

Вифезда захватила их в плен и не отпускала. День за днем проходили годы. Ионафан рос, мама старела. Ноги Ионафана высыхали и висели безжизненными плетями. И чем безнадежней казалось их состояние, тем крепче они привязывались к Вифезде.

Еще Вифезда – это боль. Боль, к которой привыкаешь и которая становится неотъемлемой частью твоего бытия. Ты забываешь, что когда-то жил без неё. Боль прирастает к тебе и сопровождает тебя каждое мгновение. Ты перестаешь верить в то, что есть люди, живущие без боли, ведь тебя со всех сторон окружают такие же несчастные, как ты сам. С годами боль не только перестает досаждать, но невозможно представить, как жить, если вдруг придется её потерять. Боль сама становится источником и стимулом жизни. Вифезда, казалось, впитывала людскую боль, забирала её избыток и распределяла поровну между всеми своими обитателями.

В Вифезде все было общее: и имущество, и надежда, и боль, и разочарование… Разочарование пропитывало обитателей Вифезды, забивая пустоты души, как пыль забивает поры кожи у старых рудокопов. Если надежду питали слухи, слухи об исцеленных в купальне людях (которых, к слову, никто никогда не видел), то разочарование подпитывалось фактами. Факт же был в том, что ежедневно в Вифезде умирали люди. Не проходило дня, чтобы из Вифезды не выносили мертвых, а их места тут же занимали новые обитатели этого страшного места. Казалось, что очередь в Вифезде двигало не исцеление, а смерть. Надежда, боль и разочарование смешивались, перетекали одно в другое и создавали атмосферу печально известного в Израиле места под названием купальня Вифезда… Купальня, как магнит притягивала к себе всех несчастных, питая надеждой тех, кто еще не поделился своей болью с другими и не взял на себя чужую боль, тех, кто не испил чашу разочарования до дна.

Вифезда имела еще одну особенность – она разрушала семьи. Разрушила она и семью Ионафана. Переехав с ним сюда, мама оставила дом, мужа, сына и двух дочерей. В первый год отец приезжал часто, умолял жену вернуться домой, приводил доводы, но она была непреклонна. С годами отец приезжал все реже и реже, а в один год (Ионафан не мог вспомнить и посчитать, на каком году пребывания их в Вифезде это случилось) приехал брат, тот самый, из-за которого Ионафан стал инвалидом, и сообщил, что отец умер. Мать всплакнула, но Ионафан видел, что она не сильно убивалась, услышав об этой утрате – уж очень долго она жила в Вифезде, которая делала душу человека черствой и невосприимчивой к боли, натирая в ней своеобразную мозоль. Соседи зашевелились и потянулись к выходу – там начали раздавать пищу. Встрепенулась и мама, быстро вытерла слезы, попросила Иакова посидеть с братом и засеменила к выходу. Иаков посмотрел ей вслед, она совсем превратилась в старуху, походка стала мелкой и неуверенной. С ненавистью Иаков повернулся к Ионафану:

— Это ты разрушил нашу семью, — прошипел он.

— Нет, — глядя прямо ему в глаза, ответил Ионафан, — это не я разрушил нашу семью! Благодаря тебе я стал инвалидом… Или ты забыл?

— Как я тебя ненавижу! – рука Иакова потянулась к горлу Ионафана.

Тот перехватил руку брата и сжал её мертвой хваткой, словно клещами. У Ионафана были очень крепкие руки. Казалось, что природа компенсировала силу атрофированных ног, переместив её в верхние конечности. Иаков застонал от боли:

— Отпусти… Я сожалею только об одном, что не задушил тебя, щенка, в детстве.

— Я тоже, брат, сожалею, что ты меня не убил, а сделал инвалидом. То, что у меня есть – это не жизнь. Я лишен всего: надежды освоить ремесло и работать, полюбить и быть любимым, надежды жениться и иметь детей, – Ионафан повысил голос. – И всему виной ты! Как ты смеешь меня ещё в чем-то упрекать?! Ты знаешь, что такое жизнь в Вифезде? Каково каждый день видеть всё это? Каково жить среди смерти, вдыхать и пропитываться изнутри зловонием разлагающихся тел? Ты знаешь, что такое питать себя надеждой, зная, что ей никогда не сбыться? – Ионафан перешел на крик. – Ты знаешь, что значит в моём положении справить нужду? Всякий раз я испытываю стыд, потому что без мамы мне не удастся это сделать.

— А ты знаешь, — закричал в ответ Иаков, — что значит жить без матери, без её заботы и ласки?

— Не я тому виной, — устало произнес Ионафан. – Это все дело твоих рук. Это ты отправил меня в это проклятое место. Вифезда – это уже не земля. Это преддверие ада… Если ты меня сейчас убьёшь, ты мне окажешь неоценимую услугу. Ионафан вытянул шею:

— Ну, брат, задуши меня… Доделай свою работу до конца.

Иаков вскочил и выкрикнул:

— Будь ты проклят! проклят! проклят!!!

Он замахнулся, резко опустил руку, развернулся и широкими шагами пошел прочь.

Руки Ионафана дрожали. Впервые в жизни он выплеснул наружу то, что долгие годы носил внутри. Выплеснул и почувствовал облегчение. К приходу мамы он почти совсем успокоился. Та растерянно огляделась:

— А где Иаков?

— Он ушел, мама. Срочные дела, а домой ехать далеко.

Эта новость её, казалось, не сильно огорчила. Она стала хлопотать, раскладывая полученные продукты и готовя обед. Ионафан смотрел на мать, потом тихо позвал её:

— Мама!

— Что, сынок?

— Прости меня, мама.

— За что, дорогой?

— За то, что я испортил тебе жизнь, лишил тебя дома, семьи, других детей…

— Ну что ты, — мать подсела к Ионафану и погладила его по голове, — в этом нет твоей вины. Такую судьбу уготовил нам Господь. Этот путь от Него, и мы с тобой должны его пройти до конца.

— Мама, ну зачем Богу моё несчастье? Зачем Ему мои страдания?

— Я не знаю, милый… Может быть для того, чтобы в вечности вознаградить тебя больше тех, кто прожил легкую и безмятежную жизнь…

— Мама, а есть она, эта Вечность?

Мать внимательно посмотрела на больного сына, взяла его руку в свою и негромко, но твёрдо сказала:

— Послушай меня, Ионафан, нет более низменного состояния для человека, чем потеря веры. Люди могут жить в таком ужасном месте как Вифезда, могут болеть и умирать, но они родились, живут и умрут людьми, если в их сердцах хотя бы теплится вера в Бога. И в то же время человек может жить во дворце, одеваться в парчу, украшать себя золотом и драгоценными камнями, но без веры он ничем не лучше скота, живущего в лесах и полях. Вера отличает человека от животного. Ни одна тварь не может верить…

— Но многие люди хуже лютых зверей, — заметил Ионафан.

— Это лишний раз доказывает, сынок, что человеку нельзя жить без веры. Вера питает дух человека, а без питания он слабеет, а потом и умирает. Настоящий мертвец – не тот, чьё тело умерло, а тот, кто погубил свой дух, уничтожив его неверием.

— Мама, а как же язычники?

— Язычники тоже верят. Неправильно, дико, но всё-таки верят. У них вместо Бога – идолы, они жестоко заблуждаются, поклоняясь им. Но при этом они остаются людьми. Я никогда не видела поклоняющихся животных.

— А я думал, что человека от животного отличает любовь, — задумчиво произнес Ионафан.

— Любовь… — мать пожала плечами. – Любовь, как её представляют некоторые, всего лишь попытка оправдать своё неверие.

— Но разве твоя жертва ради меня не говорит о твоей человечности?

— Нет, дорогой мой. Попробуй обидеть львенка, и ты ощутишь на себе «любовь» львицы к своему детенышу, — мать грустно улыбнулась. – Нет в моём поступке ничего необычного. Многие животные жертвуют собой ради своих малышей. Самец может отдать жизнь за самку и наоборот. Это не любовь вовсе. Настоящая любовь рождается от веры.

— Что это за любовь, мама?

— А это, дорогой мой, когда ты жертвуешь собой или своими ближними ради спасения врагов или ради Бога.

— Но такого не бывает, мама!

— В животном мире нет. Но вера даёт людям такую любовь…

— Не может быть, – Ионафан был поражен словами матери. За долгие годы он привык во всем соглашаться с нею, зная её мудрость, но сегодня он впервые подверг её слова сомнению. – Мама, этого не может быть…

— Человек слаб в своей вере, поэтому мы не видим такой любви на земле в чистом виде, за исключением разве что Авраама. Помнишь, я рассказывала тебе о нем?

Ионафан согласно кивнул.

— Так вот, — продолжила мать, — Авраам показал любовь к Богу своей готовностью отдать Ему самое большое свое сокровище – единственного сына.

— Ну хорошо, жертва ради Бога, это еще можно понять, но ради врагов…

— Да, человек слаб, очень слаб.

— Я думаю, человека с такой верой никогда не будет на земле…

— Может и так. Это очень сложно для меня. Единственное, что я хотела тебе сказать, никогда не теряй веры. Вечность, сынок, начинается здесь, — она положила свою ладонь на грудь сына. — Не теряй её внутри себя и ты приобретешь её после смерти.

— Я буду думать об этом, мама.

— Думай, мой разумный сын, — улыбнулась женщина. – А сейчас давай обедать, ты меня совсем заговорил…

Ионафан еще долгие годы помнил об этом разговоре с матерью, но тогда он еще не мог знать, что Человек, в чьём существовании он сомневался, уже жил на земле. Не знал Ионафан и того, что судьба готовила ему встречу с этим Человеком.

Жизнь в Вифезде шла своим чередом, день за днем, год за годом. Люди надеялись, страдали, разочаровывались и умирали. На их место приходили новые. Ионафан с матерью считались уже старожилами. Шаг за шагом они продвигались вперед, пока не оказались не так далеко от воды. Приближаясь к заветной цели, мать с сыном получили новый заряд надежды. Но в один день Ионафана постигло горе и последнее, как ему казалось, разочарование. Проснувшись однажды утром, он увидел, что его мать, женщина, которая посвятила ему всю свою жизнь, пожертвовала ради него всем: детьми, семейным очагом, мужем, разделившая с ним все тяготы жизни в Вифезде, умерла. Умерла она во сне – тихо, без страданий.

Со смертью матери жизнь в Вифезде приобрела для Ионафана другой, зловещий оттенок. Он еще острее почувствовал свою неполноценность. Больше некому было заботиться о нем. Еду раздавали у входа в купальню, поэтому с того дня, как его единственного близкого человека не стало, он питался кое-как, в основном объедками соседей. Место, на котором он находился, превратилось в месиво испражнений, тело покрылось коростой, зловоние плотным облаком окутало Ионафана. Соседи старались, насколько это возможно, отодвинуться от него подальше. Он стал изгоем среди изгоев.

Изредка Вифезду посещали священники и раввины. Они учили людей закону Моисея, о некоторых молились, но, надо признаться, бесплодно — никто не исцелялся. Ионафана же они всегда, закрыв нос, обходили стороной. Его полностью отвергли все – и священники, и отверженные. Ионафан потерял всякий интерес к жизни, он перестал ощущать и себя, и время. В Вифезде он находился только потому, что не мог никуда уйти. В нем не было ничего: ни надежды, ни боли, ни разочарования. Он ощущал себя отвергнутым, мерзким животным, но все чаще вспоминал слова матери: «Человек до тех пор человек, пока в нем хотя бы теплится вера в Бога». С этого дня Ионафан стал молиться. Это были странные для религиозного человека молитвы. В них Ионафан задавал Богу вопросы, спорил, взывал к справедливости. Иногда слёзы раскаяния текли по его щекам, и он просил у Бога прощения за свои дерзкие слова…

Ионафану запомнился приезд одного раввина, который рассказывал историю из книги Иова. Каждая фраза повествования находила отклик в душе Ионафана. Он слушал и понимал – эта история о нём. Когда раввин закончил рассказ, забытый людьми Ионафан понял, что Бог специально для него устроил приезд этого раввина и позволил услышать эту историю. Еще в середине повествования Ионафан загадал, что если Иов выздоровеет, то и его ждет скорое исцеление. Когда раввин рассказал, что Бог исцелил Иова и вернул ему с лихвой всё, что он потерял, Ионафан воспрял духом и стал молиться ещё усердней. В одну ночь он, приложив невероятные усилия, подполз почти к самой кромке воды. Его не смущало то обстоятельство, что возмущение воды и исцеление он видел только во сне. Иногда на купальню налетал порыв ветра, и на поверхности воды появлялась легкая рябь, что приводило толпу больных людей в движение. Но вскоре выяснялось, что это всего лишь ветер. Из воды вытаскивали больных, которые успели туда сползти, жизнь входила в свою колею, всё успокаивалось…

Шел тридцать восьмой год пребывания Ионафана в Вифезде… Этот год запомнился ему тем, что Вифезда стала пустеть. Она пустела не потому, что люди стали вдруг исцеляться или умирать больше обычного. Просто многие обитатели Вифезды, все кто мог, собирались и уезжали. Этого Ионафан объяснить не мог никак. Он слышал какие-то обрывки разговоров, но и они ничего не разъясняли. Однажды исчез и сосед Ионафана – Михей, слепой от рождения. То, что произошло месяц спустя, поразило Ионафана, он даже подумал, что сходит с ума. В Вифезду пришел ЗРЯЧИЙ Михей! Все, кто знал его лично, обступили Михея со всех сторон, всех интересовало только одно – как он исцелился. Из рассказа Михея Ионафан узнал, что в Израиле появился Великий Человек, которого одни (в основном, старейшины) почитают посланником ада, а другие – Мессией. Зовут этого человека Иисус. Он сын плотника, но Писания знает лучше книжников, а главное, Бог через него творит великие чудеса. Михей рассказал, как ему удалось пробраться к Иисусу, как тот помазал его глаза грязью и сказал умыться в купальне Силоам, и как он после этого прозрел.

Рассказ поразил Ионафана. В то же время отчаяние наполнило его душу – ему уж к Иисусу не пробраться никак. После рассказа Михея еще больше людей покинуло купальню. Вифезда очень быстро меняла своё лицо. Чем больше людей уходило, тем невыносимее становилось пребывание там. С каждым ушедшим из Вифезды человеком, казалось, уходила капелька надежды, оставляя души последних обитателей купальни на растерзание боли и разочарованию. Ионафан, который после смерти матери считал, что упал на самое дно жизни, понял, что его падение продолжается, что с каждым днем безысходный мрак всё больше и больше заполняет его душу. Ионафан не мог стонать от боли, потому что все стоны давно вышли из его горла, он не мог плакать, потому что выплакал всё до последней слезинки. Сухие и горячие глаза, сухой жар в сердце… Ионафана поедал загоревшийся внутри огонь. Он угасал. Забывшись тревожным сном, по ночам он шептал своими пересохшими и потрескавшимися губами всего одну фразу: «Боже, я человек… Я человек… Я человек…» История о многострадальном Иове давно уже не питала веру несчастного. Ионафан понимал, что дни его сочтены, кончина близко.

В последние дни Ионафану часто снилась мама, её заботливые прикосновения. Во сне он видел, как мама нежно смотрит на него и гладит по голове и по плечам. Ионафан проснулся и лежал не открывая глаз. Что это? Поглаживания по плечу не прекратились. «Я определённо схожу с ума», — подумал Ионафан и медленно приподнял веки. Возле него, присев на корточки, находился ещё молодой незнакомый мужчина. Ионафана поразило то, что этот Человек так близко подошел к нему и то, что Он прикасается к его грязному умиарющему телу. После смерти мамы этого не делал никто.

— Кто ты, Господин? – спросил Ионафан. Он во все глаза рассматривал этого человека. Ничего необычного в Нем не было, простая внешность… Но вот взгляд! Никто, даже родная мать Ионафана, никогда не смотрел на него с такой любовью и состраданием.

— Я тот, кого ты хотел видеть, – мягким, но сильным и властным голосом ответил гость.

«Таким голосом, наверно, говорят цари», — подумал Ионафан, но вслух сказал:

— Ты ошибаешься, Господин. Ты меня с кем-то перепутал. Я никого не жду, я совершенно один и никому не нужен.

— Это ты ошибаешься, Ионафан…

— Откуда ты знаешь моё имя?! Кто тебе его сказал? После смерти мамы никто не звал меня по имени, никто его не знает.

— Мне подсказал его мой Отец.

— А кто твой Отец?

— Тот, кому ты возносил свои молитвы. Тот, кому изливал свою душу по ночам.

«Он сумасшедший, — мелькнула мысль в голове Ионафана. – Но откуда он тогда знает, как меня зовут?..»

Между тем странный посетитель продолжал:

— Ни одна твоя слезинка не забыта, ни одна твоя молитва не осталась без внимания. Тебе порой казалось, что ты один и что во всей вселенной нет никого, кто помнил бы о тебе. Ты плакал от одиночества, но Он – Мой Отец – всегда был рядом с тобой. Он чувствовал твою боль, сопереживал. Но ты должен был пройти свой путь до конца испить свою чашу до последней капли. И вот твой час пришёл.

Ионафан огляделся, он только сейчас заметил, что этот странный человек пришёл не один, его сопровождала группа людей, которая плотным кольцом окружила лежбище Ионафана.

— Ну кто же ты, Господин?

— Я тот, кого ты ждал долгие годы…

И тут догадка пронзила сознание Ионафана:

— Ты тот плотник, о котором рассказывал Михей? – дрожащим голосом предположил Ионафан.

Гость молча кивнул головой в знак согласия.

— Но как…- мысли Ионафана смешались, — но как ты здесь?

— Я же сказал, Мой Отец послал Меня к тебе. Ионафан, хочешь ли ты быть здоров?

Ионафан прислушался к себе. «А действительно, хочу ли я жить дальше? Надо ли мне исцеление? Может лучше просто покинуть этот мир боли? Нет! Душа во мне ещё жива, не иссякла надежда, не потеряна полностью жажда жизни…»

— Да, господин. Но я так слаб. Когда Ангел возмущает воду, нет никого, кто опустил бы меня в купальню, а мама умерла. И всегда кто-то прежде меня опускается туда.

Ионафан непроизвольно стал рассказывать Иисусу свой сон, выдавая его за явь…

— Ионафан, — прервал его Господь, — а ты видел здесь Ангелов, возмущавших воду?

Глаза Иисуса смеялись. Ионафан заулыбался во весь рот и, понизив голос, сказал:

— Честно говоря, Господин, ни разу.

Люди, стоявшие вокруг, весело засмеялись.

— Господи, — продолжал Ионафан, — я очень сильно хочу исцелиться, но не знаю, что для этого надо сделать.

— Ничего, — ответил Иисус, — просто встань, возьми постель свою и иди домой.

Дальнейшие события Ионафан не забудет никогда. Он, конечно же, мечтал об исцелении, как-то себе его представлял. Он видел, как поднимается, опирается на свои худые ноги и начинает учиться ходить… То, что произошло на самом деле, очень трудно описать… Ионафан вдруг почувствовал свои ноги, почувствовал их онемение. Тысячи, десятки тысяч иголок пронзили икры. Ионафан закричал от боли и от радости одновременно:

— Они болят! – в восторге завопил он.

От прилившей крови ноги стали терять мертвенно-бледный цвет, наливаясь жизненными соками. Ионафан почувствовал сильное жжение, которое с каждой минутой становилось всё приятнее, пока не превратилось в слегка ощущаемое тепло, мышцы на глазах разрастались на костях, кожа порозовела и стала мягкой и эластичной.

— Вставай, Ионафан, — сказал Иисус и подал ему руку.

Ионафан неуверенно протянул Господу свою. Иисус взял её и резко потянул Ионафана вверх. Тот с необычайной легкостью (не всем в его возрасте удаётся вставать так резво) вскочил на ноги. Несколько секунд постоял с недоумением, глядя на свои буквально почти выросшие нижние конечности. И вдруг ему стало страшно. С такой высоты, а Ионафан оказался довольно высоким человеком, он никогда не смотрел на землю и на людей. Он пошатнулся. Иисус легонько придержал его:

— Смелей!..

— Высоко-то как! – восторженно-дрожащим голосом произнес Ионафан.

— Ничего, — улыбнулся Иисус, — привыкнешь. Иди…

Ионафан робко сделал первый шаг, остановился, затем второй, третий, присел, подпрыгнул, побежал… С радостным воплем Ионафан стал бегать и прыгать вокруг купальни. Пробежка – прыжок – приседание, потом опять пробежка – прыжок – приседание. Так продолжалось с полчаса. Иисус со своими спутниками радостно наблюдали за ошалевшим от счастья Ионафаном. Который уже раз они видели подобное чудо, когда инвалиды начинали ходить, но реакция каждого человека была столь бурной, что этим нельзя было не заразиться, нельзя было смотреть равнодушно. Чудо Божье не может быть обыденной безделицей. Набегавшись до изнеможения, Ионафан приблизился к Господу, упал перед Ним на колени, обхватил его ноги и стал целовать. Текущие из глаз слёзы радости и благодарности буквально омывали ноги Иисуса. Он мягко взял Ионафана за плечи и поднял:

— Иди домой, Ионафан, иди…

Ионафан потянулся было за своими пожитками, но, едва прикоснувшись к ним, отдёрнул руку с отвращением и страхом. Ему казалось, что в этом грязном ворохе скрывается болезнь, только что покинувшая его. Ионафан оглянулся на всех свидетелей своего счастья, приветливо улыбнулся им, низко поклонился Господу и твёрдым широким шагом пошел прочь из купальни. Вифезду впервые покинул реально исцелённый человек. Исцеленный не лекарствами, не временем, а сверхъестественной силой Всемогущего Бога.

 

Часть 2

Выйдя за пределы купальни, Ионафан остановился. Куда идти? Домой? А есть ли он еще — его дом? Живы ли старшие брат и две сестры? Этого Ионафан не знал…

В родное селение он пришел спустя две недели. Его детская память сохранила улицы и переулки, но сейчас знакомые места были совсем другими. Улицы, которые он помнил длинными и широкими, оказались узкими пыльными тропинками шириной в одну повозку. Домики были приземистыми, а селение настолько маленькое, что его без труда можно было пройти от края до края за несколько минут. Ионафан помнил, где находился их дом, и чем ближе он подходил к нему, тем быстрее билось его сердце. Вот последний поворот, а за ним его домашний очаг. Там он родился, там он сделал свои первые шаги, там он стал инвалидом. Ионафан остановился, перевел дыхание и решительно завернул за угол.

От картины, открывшейся его взору, сердце сжалось от боли. На месте родительского дома он увидел запущенную полуразваленную нежилую лачугу. Соседи, с любопытством поглядывающие на Ионафана, конечно же, не знали, кто он такой. Они просто удивлялись, кому мог понадобиться этот заброшенный дом, в котором уже много лет никто не живёт. Ионафан заметил, что за ним наблюдают, и подошёл к соседям. Поздоровавшись, он поинтересовался судьбой обитателей дома. То, что он услышал, уже приобрело вид легенды и мало походило на историю их семьи. Но кое-что важное для себя в этой истории он услышал. Как оказалось, его старший брат Иаков умер много лет назад, так и не успев жениться. А вот две его сестры живы, они вышли замуж и живут в домах своих мужей. Новость об Иакове не сильно огорчила Ионафана, он даже почувствовал угрызения совести по этому поводу. А вот сообщение, что сестры живы, его сильно обрадовало. Узнав, где они живут, Ионафан отправился к ним.

Вечером вернулся к родительскому дому, с трудом открыл перекошенную дверь и вошел в помещение, которое ничем не напоминало тот дом, который сохранился в детской памяти Ионафана. Освободив угол и кинув туда несколько ветхих покрывал, он соорудил некое подобие постели и улегся. Мысленно он перебирал события этого дня, свой визит к сёстрам. Сейчас Ионафан сожалел, что вернулся в родной городок. Для него здесь всё было чужим, и он оказался для всех нежданным, а главное, ненужным гостем. Ни одна, ни другая сестра не узнали его, а когда он объяснил им, кто он такой, не увидел никакой радости. Они не были так агрессивны по отношению к нему, как Иаков, но по всему было видно, что обида на Ионафана, что он лишил их матери, жила в сердцах сестёр. Если из дома первой сестры он вышел огорченный, то, покинув дом второй, чувствовал себя совершенно разбитым. Он не понимал, в чём его вина. Он пытался рассказать, что Иаков был виновником его инвалидности, но сестры не слушали его и проявили полное безразличие к судьбе брата, которого не знали. Ионафан вспоминал их поджатые губы, холодный взгляд… Он зажмурился, чтобы побыстрей уснуть…

Следующие два месяца Ионафан потратил на ремонт и обустройство дома. Впервые в жизни работая своими руками, Ионафан получал огромное наслаждение. Дом быстро приобретал жилой вид. Да и соседи не давали скучать. В отличие от сестёр Ионафана, узнав, кто он такой, соседи проявили к нему живейший интерес. Он подробнейшим образом описывал жизнь в Вифезде, рассказывал про смерть матери, и хотя её практически никто не помнил, все женщины на этом месте рассказа начинали тереть глаза и вытирать выступившие слёзы. Несмотря на то, что своими рассказами Ионафан разрушал ореол таинственности своей семьи, его слушали с огромным удовольствием, потому что он сам был частью этой легенды. Да и рассказ его оказался не менее интересным и захватывающим, чем сама легенда. Особенное оживление вызывала та часть повествования, в которой Ионафан рассказывал, как он стал инвалидом. Он знал, что уже ничем не может повредить Иакову, и рассказывал всё, как было. Иакова знали и помнили многие, поэтому и интерес к его роли во всей этой драме был велик. Но апогеем всего повествования была история о чудесном исцелении Ионафана, которая, как правило, переходила в рассуждения об Иисусе. О Нём здесь слышали. Кто-то верил историям из Его жизни, кто-то сомневался, но были и ярые противники. Именно они распустили слух, который резко изменил судьбу Ионафана.

Несмотря на то, что его популярность в селении была очень велика, сёстры продолжали соблюдать дистанцию. Они не ходили к нему в гости и не приглашали к себе, не знакомили с ним свои семьи. Более того, с ростом его популярности росла их агрессия по отношению к брату. Именно его родные сестры способствовали распространению слуха, что Ионафан вовсе не их брат, который давным-давно умер, а самозванец – один из учеников Иисуса, который пришел, чтобы очернить их брата Иакова, пропагандируя своего наставника. Мир в селении нарушился. Все люди разделились на два враждующих лагеря. Ионафан, понимая, что он – причина раздора, решил покинуть отчий дом и уйти из селения.

Но куда идти? Решение пришло само собой. Прошёл слух, что в соседнем городе проповедует Иисус. Ионафан собрал вещи и отправился искать Господа. Найдя Иисуса, который, как обычно, был в окружении учеников и многотысячных последователей, Ионафан постарался привлечь к себе Его внимание. Иисус заметил и вспомнил человека, которого видел всего несколько минут. Ионафан рассказал Ему все, что произошло с ним, после того как он покинул Вифезду. Господь не возражал, чтобы Ионафан остался в числе Его последователей.

После этого для Ионафана наступили несколько самых счастливых месяцев за всю его не очень долгую, но очень трудную, жизнь. Он видел, как сотни несчастных, подобно ему, приобретали не только здоровье тела, но надежду на новую жизнь. Он видел тысячи сияющих глаз, слышал проповеди, благодаря которым Бог становился для него очень близким и понятным. Однажды Иисус сказал: «Кто видел Меня, тот видел Отца». Тогда Ионафан всё понял – Сам Бог опустился на землю, воплотившись в человека. Ионафан всем сердцем уверовал в Божественность Иисуса и был счастлив в своей вере. «Раз Он – Бог, — думал Ионоафан, — значит, Он вечен». Исходя из этого умозаключения. Ионафан делал вывод, что такая прекрасная жизнь обеспечена ему до конца дней. Он был счастлив, как ребенок, который видит свое будущее радостным и безмятежным.

…И вот Ионафан вновь в родительском доме, лежит уже несколько дней, не вставая, потому что римляне, подстрекаемые первосвященниками,… убили Иисуса!

Иисус захотел есть Пасху с двенадцатью избранными учениками, которых Он назвал Апостолами. На следующий день Иерусалим превратился в растревоженный улей. Ионафан выскочил на улицу, пробился сквозь толпу, чтобы увидеть, что случилось. Его даже посетила мысль, что он пропустил очередное чудо Иисуса. Картина, которую он увидел, до сих пор стоит у него перед глазами. Избитый, истерзанный Иисус, рёв разъяренной толпы, вооруженные воины… Ионафану показалось, что он спит и видит ужасный сон. Он закричал и бросился вперед, но его голос утонул в гуле толпы, а оцепление римских легионеров, отгонявших напирающую толпу копьями, было непреодолимым. Все попытки Ионафана во чтобы то ни стало прорваться и спасти Господа не только ни к чему не приводили, но и оставались незамеченными в этом бушующем людском море. Потом была Голгофа, Крест, а на нем распятый умирающий Господь. Ионафан рыдал и вопил, но никто его не слышал и не видел. И вот Ионафан услышал предсмертный крик Человека, ближе Которого не было во всем свете: «Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? Совершилось!» В одно мгновение, как по мановению руки, наступила мертвая тишина, даже Ионафан умолк. Кто-то прошептал: «Кажется, умер». И тут на солнечный диск стало наползать черное пятно, через несколько минут над Голгофой засияли звезды. Толпа молча стояла в благоговейном страхе. И все услышали негромкие слова римского сотника:

— Истинно, это был Сын Божий!

Земля под ногами заколебалась, толпа в ужасе завопила, люди в страхе стали разбегаться…

… Событий последующих нескольких дней Ионафан не помнил вообще. Не помнил, как он брёл домой. Казалось, что рассудок оставил его. Он лежал в постели, выл и рычал, проклиная первосвященников-предателей, сетуя на Апостолов, которые трусливо разбежались, оставив Учителя одного. Злился на себя, что не смог спасти Иисуса. Сетовал на Израиль, который не смог принять, понять и сохранить самый великий дар от Бога – Его Сына. «За что? За что?» — в исступлении твердил он.

Однажды ночью Ионоафан проснулся и понял, что сошел с ума. У постели стоял Господь и держал Свою руку на его плече, точно как тогда в Вифезде. Ионафан приподнял голову, потряс ею, поморгал. Видение Иисуса не исчезало.

— Ах, если бы это было на самом деле, — Ионафан заплакал.

— Ионафан! – Голос Господа был всё такой же – Я не думал, что ты так скоро потеряешь веру.

— Ах, Господи, если бы я не видел Тебя мёртвым, я бы мог поверить, что это Ты, но я не потерял рассудок. Ты умер… — горькие слёзы покатились по щекам.

— Что ты смущаешься, Ионафан? Потрогай руки мои. Вот он Я!

Ионафан недоверчиво потрогал Иисуса за руку. Рука была тёплая, живая…

— Как это может быть? – Ионафан с сомнением смотрел на Господа. Я же сам видел Тебя мёртвым!

— Неужто ты не помнишь, что Я говорил всем вам? Ты же один из первых понял и поверил в то, что Я Есмь Сущий!

— Но я видел Тебя мёртвым, — продолжал Ионафан.

— А разве Я не говорил вам, что должен быть убит и на третий день воскреснуть?

И тут Ионафан чётко вспомнил эти слова Господа. Вспомнил, как Апостолы сразу после этого затеяли спор, кто из них сядет по правую и по левую сторону. Вспомнил и слова Иисуса: «Не ведаете, чего просите». Ионафан так же вспомнил Голгофу и двух разбойников, распятых по правую и по левую сторону. Он почувствовал, как надежда шевельнулась в его сердце.

Приподнявшись, Ионафан спросил:

— Господи, это действительно Ты?

Вместо ответа Иисус сказал:

— Идем за стол, Ионафан, тебе надо поесть.

— Но у меня ничего нет!

— Всё уже на столе.

Ионафан встал с постели и, пошатываясь, подошёл к столу.

— Господи, это и вправду Ты?!

Иисус улыбнулся:

— Давай поедим. Призраки ведь точно не едят, не правда ли?

На маленьком низеньком столике, который Ионафан когда-то сделал сам, лежал свежий хлеб, печеная рыба и овощи. Иисус взял хлеб и преломил его. «Да, это Он! — с восторгом подумал Ионафан. – Так преломлял хлеб только Господь». В этом, казалось бы, простом жесте проявлялось всё — благодарность к людям, которые этот хлеб вырастили и испекли, к Богу, Который дал урожай и взрастил семя.

— Учитель! – Ионафан вскочил и бросился обнимать Иисуса. Он забыл обо всём на свете, настолько он был счастлив.

Наконец они сели и приступили к трапезе. Ионафану казалось, что ничего вкуснее этой пищи он еще не ел в своей жизни. Потом Иисус долго объяснял Ионафану сущность Своей жертвы:

— Отец возложил на Меня все грехи, все болезни и все проклятия мира. Мой крик на кресте «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» не был проявлением Моей слабости. Он всего лишь свидетельствовал о том, что в это мгновение на Кресте висел самый больной, самый грешный и самый проклятый человек, из всех, когда-либо живших на Земле. И Дух Божий отступил от Меня, дав возможность Мне умереть и опуститься в преисподнюю.

— Господи! Ты был в аду?

— Был. Я там проповедовал некогда непокорным духам умерших. На третий день смерть уже больше не смогла держать Меня, и Я воскрес. Через сорок дней после воскресения Я вознесусь, а на Землю сойдет Дух Святой. Он будет напоминать вам всё, чему Я вас учил, будет подкреплять и утешать вас, чтобы вы всегда чувствовали Моё присутствие рядом.

— Чудны дела Твои, Господи! – воскликнул Ионафан.

— А самое главное, — продолжил Иисус, — Дух Святой откроет грешникам, что Я умер за них, и, веруя в Меня, они смогут получить прощение грехов.

В памяти Ионафана всплыл разговор с матерью об истинной любви. Тогда мама сказала, что настоящая любовь – это способность принести себя в жертву не за друзей и близких, а за врагов. Ионафан заявил тогда, что таких людей на земле нет и никогда не будет. И вот такой Человек стоял перед ним.

— Господи, а есть шанс у тех, кто распял Тебя?

— Такой же, как и у тебя, Ионафан.

— Воистину Ты – Любовь Божья!

— Та же любовь, сын Мой, сейчас наполняет и тебя. Мне пора, Ионафан.

Ионафан упал на колени. Иисус взял его голову в Свои ладони, благословил и исчез…

 

Мы не будем следить за дальнейшей судьбой нашего героя. Я уверен, что Ионафан проживет славную, достойную своего Учителя жизнь. Я хочу поставить точку в этом повествовании, потому что Ионафан преодолел ВСЕ трудности и завершил сложнейший период своей жизни – под названием Вифезда.

Вифезда – это не место в древнем Израиле. Вифезда – это образ жизни. Многие люди сегодня проходят свою Вифезду. У кого-то она длится долгие годы. Кто-то попал туда недавно. Нужда и горе погружают человека в Вифезду, а выход оттуда только через Христа. Вифезда – это сплетение надежды, боли и разочарования. К этому можно привыкнуть, но это не та жизнь, которою должен жить человек.

Самое главное, что надо понять – в Вифезду приходит Иисус, чтобы выпустить людей на свободу. Почувствуй, подобно нашему герою, Его руку на своём плече, услышь Его слова: «Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые…» Помолись к Нему этой молитвой:

«Мой дорогой Господь Иисус! Спасибо, что Ты посетил меня в Вифезде. Я верю, что Ты пришел сюда, чтобы вывести меня на свободу. Я устал от бесплодных надежд, я изнурен болью и разочарованием, которые преследуют меня. Спаси меня, Боже! Прикоснись ко мне, войди в мою жизнь и стань моим Господом и Спасителем! Аминь!»

 

Пастор Олег Борей, Португалия


Следите за обновлениями сайта в социальных сетях: 

FacebookTwitterВконтакте

Поддержите портал www.MirVam.org

GD Star Rating
loading...
GD Star Rating
loading...

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Комментарии фейсбука:

Похожие записи:
Рэпер DMX провел онлайн-урок по изучению Библии для ободрения людей
Рэпер DMX провел онлайн-урок по изучению Библии для ободрения людей
Американский рэпер и актер DMX провел онлайн-урок по изучению Библии, чтобы успокоить людей во время пандемии коронавируса. Во время прямого эфира, который посмотрело 14 000 человек, Эрл Симмонс, более известный под псевдонимом DMX (от Dark M...
Крис Валлоттон: «Доказательство того, что вы в Боге — любовь к тем, кто вас не любит»
Крис Валлоттон: «Доказательство того, что вы в Боге — любовь к тем, кто вас не любит»
«Когда я люблю человека, который не любит меня, я указываю на то, что я нахожусь в Боге», — Крис Валлоттон в своей проповеди поделился о том, насколько серьезно Бог смотрит на наше отношение к людям. Бог в Библии не раз упоминает о любви. И речь...
«Мисс Вселенная-2018» поблагодарила Бога за победу
«Мисс Вселенная-2018» поблагодарила Бога за победу
24-летняя филиппинка Катриона Грэй стала обладательницей престижного титула «Мисс Вселенная-2018». Финал конкурса проходил в Банкоке в декабре. Сразу после награждения Катриона, которая известна на родине как телеведущая, певица и благотвори...
Мы прошли через долину скорби: Артур Симонян
Мы прошли через долину скорби: Артур Симонян
В рамках программы “Дом Веры” пастор церкви “Слово Жизни” в Армении Артур Симонян дал первое интервью после потери в семье. В разговоре с Максимом Максимовым пастор рассказал о пережитом, что они проходили, как боролись и что Господь говорил и показы...
Бывшая атеистка и сторонница абортов рассказала, как Бог преобразил ее жизнь
Бывшая атеистка и сторонница абортов рассказала, как Бог преобразил ее жизнь
«Невероятно, что я сейчас здесь, на мероприятии, посвященном жизни и любви к детям. Почему? Было время, когда я могла бы подумать, что дети могут быть неприятностью и беспокойством», - делилась своей историей Триллиа Ньюбелл на третьей ежегодной конф...
Примечание. При использовании материалов сайта гиперссылка на www.mirvam.org обязательна. Использование материалов в печатных СМИ только после письменного разрешения редакции.
Метки:

Нет комментариев... Вы можете быть первым!